Выбери любимый жанр

Выбрать книгу по жанру

Деловая литература

Детективы и Триллеры

Документальная литература

Дом и семья

Драматургия

Искусство, Дизайн

Литература для детей

Любовные романы

Наука, Образование

Поэзия

Приключения

Проза

Прочее

Религия, духовность, эзотерика

Справочная литература

Старинное

Фантастика

Фольклор

Юмор

Литературный портал Booksfinder.ru

Джаханнам, или До встречи в Аду - Латынина Юлия - Страница 1


1
Изменить размер шрифта:

Данное произведение – художественный вымысел.

Всякое совпадение имен, мест и событий является совершенно случайным.

Позиция издательства может не совпадать с позицией автора

Русские сильнее нас, но Аллах сильнее русских.

Магомет Ярагский

Пролог
Май 1996 года. Чечня

БТР на дороге был как орех, по которому прошлись кувалдой: броня пошла жжеными пятнами, башню разворотило в крупу, и только уцелевший ствол КПВТ выцеливал блестящие и крупные гильзы звезд, разлетевшиеся по перевернутой чаше неба. Одинокая фара луны освещала пыльную колею горной дороги, вершины деревьев в ущелье далеко внизу, гранитные зубцы нависших над пропастью валунов и вековой лес, взбегавший вверх от колеи: резные листы горных кленов и черный влажный перегной листьев, в которых так удобно ставить растяжки.

Второй БТР лежал, задрав огромные колеса, отброшенный взрывом к скале, там же, где наскочил на подарочек. Капитан Яковенко присел, рассматривая развороченный миной борт.

Тел не было.

Никаких.

Бой был добрые сутки назад: боевики унесли своих, наверное, сразу, а потом пришли федералы и тоже унесли своих, но ясно было, что поубивали не только федералов. Уж больно серьезные отметины украшали пейзаж: стреляли из КПВТ, пулями МДЗ, четырнадцати с половиной миллиметров, рвавшими на куски людей, деревья и скалы, стреляли из первой «бэшки», которую потом забросали гранатами, разворотив по пузо. Но прежде чем умереть, стрелок взял за свою жизнь с процентами. Всех офицеров управления «С» натаскивали различать запахи не хуже собак: тот, кто в зеленке первым почует запах чужого пороха или чужого пота, имеет больше шансов. И теперь Яковенко отчетливо различал, как к запаху сгоревшей техники, цветочной пыльцы и старого ишачьего помета примешивается еще один: запах мельчайших частиц человеческой плоти, застрявших после выстрелов между камнями.

Территория здесь была нейтральная: дальше по ущелью, за селом, стоял восьмидесятый мотострелковый полк, а за спиной капитана Яковенко хозяйничали боевики Хасаева.

Говорили, что Хасаев не совсем чеченец, полукровка, то ли наполовину русский, то ли наполовину татарин. Звали его Халид, кличка была – Пегий. Еще в конце восьмидесятых в ресторанной драке кто-то вспорол Хасаеву кожу над виском, и волосы в этом месте выросли седые, хотя было ему во время драки от силы двадцать.

Про волосы Яковенко уже знал. Прошлой ночью его группа натолкнулась в горах на боевиков. Яковенко убил троих. Он это знал совершенно точно. В перестрелке трудно обычно понять, кто чей покойник, и Яковенко, любивший в этих делах бухучет, всегда надпиливал свои пули.

Одного из чехов оставили для собеседования, Пархомов вынул из кармана напильник и стал стачивать чеченцу зубы. После третьего зуба чеченец разговорился.

По итогам собеседования с чеченцем Яковенко приказал развернуть спутниковую антенну, связался со штабом и доложил о возможности уничтожить крупное формирование боевиков. Ответ он получил неожиданный.

– У тебя карта есть? Район на карте отмечен красным? Вали оттуда немедленно!

Уши покойников пополнили собой личную коллекцию капитана, а Яковенко нарушил приказ. Закинул за плечо винторез, половчее обмотал голову зеленой тряпкой, чтобы сойти за местную фауну, проверил, хорошо ли пригнана всякая прочая снасть для убийства, и ушел, прихватив с собой мусульманские четки из дешевого бледно-желтого пластика. Четки капитан взял не для маскарада: он привык перебирать их, сидя в засадах часами, – и к тому же Яковенко давно нашел им несколько необычное применение.

Лагерь боевиков оказался действительно там, где сказал пленный. Яковенко наблюдал за чехами в четырехкратный прицел с другой стороны ущелья. Один раз он видел невысокого плотного человека в камуфляже, с высокими татарскими скулами и вихром седых волос у виска, – вихор выбивался из-под зеленой грязной повязки с арабскими буквами. Человек садился в машину, и у него на руках сидела русоволосая девочка в белом, совершенно чистом платьице. Расстояние было пятьсот метров, по ущелью гулял косой сильный ветер, если бы в руках Яковенко была СВД, он бы выстрелил. Но малошумные дозвуковые пули винтореза били максимум на четыреста.

В том, что пять офицеров его группы уйдут от преследования со стороны трех сотен боевиков, знающих эти горы, как улитка – ракушку, капитан Яковенко не сомневался. И не от таких уходили.

Машины уехали из лагеря; через час группа услышала эхо взрывов и стрельбу, похожую на таком расстоянии на стрекотание швейной машинки. Теперь Яковенко стоял там, где стреляли.

Более впечатлительный человек на его месте непременно задумался бы: предотвратил бы его выстрел побоище или нет. Но Яковенко не умел думать в сослагательном наклонении, бесполезном и вредном для офицера элитного диверсионного подразделения ФСБ РФ. Он просто сидел, оборотившись спиной к разорванному металлу, и смотрел на посеребренные луной кроны деревьев внизу в ущелье и на веточку крошечных темных цветов с белым венчиком, выпроставшуюся из расщелины перед носком его ботинка. Как цветы называются, Яковенко не знал, в цветах он разбирался хуже, чем в оружии. Но цветы ему нравились. Днем они были красные.

И тут капитан услышал стон.

Стон шел снизу, источник находился метрах в пяти левее от Яковенко и вниз по отвесному склону, и автоматические рефлексы швырнули тело капитана на землю, за гранитный валун. Глаз, прижатый к ночному прицелу, уже выискивал контуры человеческого тела меж окрасившихся зеленым стволов и камней.