Выбери любимый жанр

Выбрать книгу по жанру

Деловая литература

Детективы и Триллеры

Документальная литература

Дом и семья

Драматургия

Искусство, Дизайн

Литература для детей

Любовные романы

Наука, Образование

Поэзия

Приключения

Проза

Прочее

Религия, духовность, эзотерика

Справочная литература

Старинное

Фантастика

Фольклор

Юмор

Литературный портал Booksfinder.ru

Фантазии женщины средних лет - Тосс Анатолий - Страница 1


1
Изменить размер шрифта:

Предисловие

Обложка, конечно, не самая удачная, особенно текст на ней. И ненужное сравнение с классиками, и то, что роман «бередит наши раны». Для чего ж еще-то романы пишутся? Именно чтобы безжалостно бередить наши раны. Впрочем, здесь немного другой случай. Здесь все-таки роман для чтения. Слишком уж он сюжетен. Причем, автор поставил, на мой взгляд, некий эксперимент: взял все «коммерческие» жанры сразу – триллер, любовную мелодраму, фантастику, разбавил все это интеллектуально-философским наполнителем, перемешал и поместил в одну книгу. Как ни странно, гремучий коктейль Молотова удался. Автор не ошибся в пропорциях. Анатолий Тосс увлекает и скучающую домохозяйку, и высоколобого книжника-интеллектуала, и капризную студентку. Будучи многослойным, многоуровневым, но в то же время абсолютно целостным, единым, роман для каждого приберег что-то свое, сугубо личное. Например, в романе есть еще и вставные новеллы – так они и вовсе удивительны. Судят доктора. Экспериментатора, так сказать. Он говорил пациенту (которого перед этим долго и тщательно выбирал): вы неизлечимо больны. Вам осталось ровно пять месяцев. А все подопытные его были людьми творческих профессий – ученые, художники, литераторы… Один впал в депрессию, даже узнав, что не болен, все равно не смог оправиться. С другим тоже что-то подобное, а вот третий, наоборот, – узнав, что жить осталось недолго, отбросил все ненужные заботы, полностью самовыразился, создал лучшее, что мог, и – счастлив. Увы, процент оказался невелик, доктор на скамье подсудимых только из-за этого и переживает. Притча. В духе Фридриха Дюрренматта. Но каков финал, каков приговор! Смертная казнь, разумеется. С отсрочкой приговора. Ровно на один год. Другая новелла – о городе, где не существует время. Просто не существует. Физически. Еще одна – об оживших, овеществленных воспоминаниях. Точнее, только об одном, самом главном за всю жизнь, и ожившим ненадолго. Там тоже красивый финал. Мужчина и женщина. Были друг для друга всем, да по дурости раскидало их. И вот, приняв средство, оживляющее их воспоминания, оказываются вдвойне вместе – наяву и в прошлом.

Все новеллы – о времени. О попытках его обмануть. О том же и весь роман. О том, как надо обманывать время. Сизиф и Время, как в древнем мифе. Хотя начинается все смесью триллера (в духе Жапризо) и отчаянной любовной истории. То ли древний замок, то ли санаторий, то ли сумасшедший дом. В нем женщина, читающая книги – оттуда, кстати, и вставные новеллы. То ли вспоминает она, то ли бредит. Но начинается все с любви, а закончится должно убийствами. В сущности, так и будет, но автор обманет и героиню с ее фантазиями, и читателя с его ожиданиями, да и время, пожалуй. Неизменны лишь любовь и эротика, причем о последней стоит сказать отдельно. Вообще порнография может быть искусством, эротика – почти никогда. Тосс сумел избежать слащавости и пошлости, свойственной эротике, грубости, свойственной порнографии, и – самое главное – идиотского (во всяком случае в художественной литературе) использования медицинских терминов. У него вообще нет никаких терминов – для обозначения частей тела и пр. А эротика – есть! Причем, описываемое на редкость откровенно, описания же – ну если не целомудренны, то невинны. И здесь, таким образом, обман наших ожиданий. Ловкость слов и никакого литературного мошенничества. Машина времени и бог из машины. Фантазии среднего возраста.

Евгений Лесин

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Посвящается М.Д.

Мне нравится это ощущение. Я чувствую себя странно неуклюжей, неуклюжей до несуразности, мне кажется, что части моего тела, всегда такие слаженные, всегда так ловко взаимодействующие друг с другом, сейчас подменены новыми, непривычными и непритертыми.

Я запахиваю куртку, мне не то чтобы холодно: сырой, осенний и оттого тягучий воздух легко проходит сквозь одежду. И какое же было хорошее слово? Я закрываю ладонями лицо, пытаясь сосредоточиться, какое же было слово… Это все лес, я так и не открываю глаза, это все он бесчисленными своими отростками, всеми этими переплетенными листьями, ветками и корнями рассеял меня, пытаясь подчинить, чтобы потом, подчиненную и подавленную, незаметно прибрать, присоединить к своей бесконечной системе.

«Промозглый», – неожиданно выстреливает потерянное слово. Конечно, промозглый, все здесь промозглое: и воздух, и непрерывная сырая жухлость под ногами, и поскрипывающее покачивание деревьев, и сам этот осенний лес, и я, и мысли мои. Мне нравится это слово, оно из тех, что звучит именно так, как и чувствуется, в самом его звуковом построении уже живет сырость и зябкость, и я повторяю его про себя, смакуя, «промозглость, промозглый, промозглая». Я еще плотнее закутываюсь в куртку и, засунув руки глубоко в карманы, чтобы удержать последнее оставшееся внутри меня тепло, бреду в сторону дома, неосторожно ступая ботинками по зыбкой, чавкающей поросли под ногами.

Я вновь вспоминаю сон, который приснился мне ночью. Он настойчивый, он снится мне уже давно, всегда немного разный, но я снова и снова просыпаюсь в поту и в слезах и не могу справиться с дрожью. Так случилось и сегодня, может быть, именно поэтому меня знобит сейчас, просто озноб не прошел с того момента, как я открыла глаза, а сон еще витал надо мной, не успев раствориться.

Все началось с того, что я стояла перед окном в большой комнате и смотрела на опускающееся в океан солнце. Томительная красота заката приковывала взгляд, но я почему-то обернулась, в дверном проеме стоял Стив, небрежно прислонившись к косяку. Я сразу узнала его по подчеркнуто расслабленной позе, по насмешливой улыбке, а когда сделала шаг вперед – по шальным, смеющимся глазам. Он оттолкнулся плечом от косяка, движение было таким же вызывающе расслабленным, немного ленивым, и шагнул навстречу. Теперь он стоял так близко, что я слышала его дыхание, оно щекотало мне щеку.